«Давно забыв о нас, он, пока мы обезумели от пламени огня разлуки, искусный и радостный, живёт в Матхуре — этот враг Мадху. Итак, прошу, удержав в своём уме всё это послание целиком, пусть ты скорее доставишь его к слуху Его».
Но здесь сразу важно: последнее место tasyāḥ / tasya и общий адресат требуют внимания по контексту. По смыслу, вероятнее всего, речь о доставке послания к слуху Кришны или, в другом контексте, к слуху Шримати Радхарани. Нужно смотреть соседние стихи. Ниже объясню.
«Позабыв о нас уже давно, тогда как мы терзаемся пламенем огня разлуки, Мадхурипу, искусный и довольный, живёт в Матхуре. Поэтому, прошу, сохрани в своём сердце всё это послание целиком и как можно скорее донеси его до слуха того, к кому оно обращено».
1. cirāṁ vismṛtyāsmān viraha-dahana-jvālā-vikalāḥ
Смысл:
«Давно забыв о нас, [тогда как] мы обезумели от пламени огня разлуки».
Здесь есть важный синтаксический момент. vismṛtya asmān — «забыв нас». Это относится к Кришне: он забыл нас.
А viraha-dahana-jvālā-vikalāḥ — «обезумевшие от пламени огня разлуки» — по форме относится к «нам», то есть к тем, кого он забыл. Иными словами, контраст такой:
он забыл;
мы горим.
Очень сильный поэтический эффект: одна сторона живёт спокойно, другая страдает в разлуке.
viraha-dahana-jvālā — буквально нагромождение образов:
viraha — разлука;
dahana — жжение, огонь;
jvālā — пламя.
То есть не просто «печаль разлуки», а пламя огня, рождаемого разлукой.
vikala — это не только «печальный», а «лишённый самообладания», «расстроенный», «разбитый», «утративший целостность».
2. kalāvān sānandāṁ vasati mathurāyāṁ madhuripuḥ
Буквально:
«Этот Мадхурипу, искусный и радостный, живёт в Матхуре».
Здесь явный контраст с первой строкой:
мы — в огне разлуки,
он — sānanda, «в радости».
kalāvān — интересное слово. Оно может значить:
— искусный,
— утончённый,
— владеющий искусствами,
— ловкий в любовных играх, жестах, речах, музыке.
То есть здесь есть, возможно, лёгкий упрёк:
он весь такой изящный, умелый, наслаждающийся жизнью — и при этом забыл нас.
madhuripuḥ — эпитет Кришны. Формально «враг Мадху». Традиционный героический эпитет, но в любовном контексте он звучит почти иронично: победитель демонов не побеждает страдание любящих его.
3. tad etat sandeśaṁ sva-manasi samādhāya nikhilam
Буквально:
«Итак, это послание, всё целиком, поместив в своё сердце/ум...»
Здесь начинается прямая просьба к посланнику — птице.
samādhāya — очень хорошее слово:
не просто «запомнив», а «твёрдо поместив», «собрав воедино в уме», «удержав сосредоточенно».
sva-manasi — «в своём уме», но по-русски лучше часто «в сердце» или «в памяти», в зависимости от стиля.
nikhilam — «полностью». То есть ничего не потерять, не исказить, передать всё.
4. bhavān kṣipraṁ tasyā śravaṇa-padavīṁ saṅgamayatu
Буквально:
«Пусть ты быстро доставишь [это] к пути слуха её/его».
Это изящное санскритское выражение:
śravaṇa-padavī — буквально «дорога слуха», то есть «до слуха», «к ушам», «в сферу слышания».
saṅgamayatu — «пусть соединит», «пусть приведёт в соприкосновение», то есть «донесёт».
Кому именно?
Если чтение tasyāḥ — «её», тогда послание доставляется к слуху некоей женщины.
Если tasya — «его», тогда к слуху Кришны.
По общему сюжету логичнее ожидать, что Лалита посылает весть Кришне. Тогда нужно было бы tasya.
Но если здесь уже идёт какая-то вложенная передача или особый контекст, может быть и tasyāḥ.
По изображению это без полного контекста трудно утвердить окончательно.
Поэтому самый честный перевод — нейтральный:
«донеси до слуха того, кому оно предназначено».
Это собственно формулировка поручения посланнику.
Лалита говорит:
— Кришна давно нас забыл;
— мы мучаемся в разлуке;
— он в Матхуре живёт счастливо;
— поэтому возьми это послание целиком;
— и скорее донеси его до адресата.
Стих строится на резком эмоциональном контрасте:
наше состояние — страдание;
его состояние — радость.
Именно этот контраст даёт импульс посланию. Если бы обе стороны страдали одинаково, нужды в таком обличительном послании было бы меньше. Но здесь боль усиливается тем, что одна сторона, кажется, забыла, а другая — нет.
Первое — гиперболический образ разлуки как огня.
Это классическая, но очень сильная формула. Разлука не «печалит», а сжигает.
Второе — контраст состояния.
viraha-dahana-jvālā-vikalāḥ ↔ sānandaṁ vasati
Мы корчимся; он радуется.
Третье — эпитет kalāvān.
Он делает упрёк тоньше. Не просто «он счастлив», а «он утончённый, искусный, изящный, живущий красиво». То есть мир Кришны в Матхуре изображён как пространство городской культурности, в противоположность естественной и страдательной любви Враджа.
Четвёртое — śravaṇa-padavī.
Очень красивое эвфемистическое выражение вместо простого «скажи ему». Послание не бросают в лицо; его «доводят до слуха».
Это не просто жалоба. Это уже организованная жалоба, оформленная как дипломатическое посольство любви. Здесь есть:
— упрёк,
— боль,
— память,
— точность,
— требование верности передачи.
То есть чувство становится речью. Это важный шаг: страдание перестаёт быть немым и превращается в structured message.
«Давно забыв нас, [тогда как] мы лишились покоя от пламени огня разлуки, Мадхурипу, искусный и радостный, живёт в Матхуре. Итак, это послание целиком поместив в своём уме, пусть ты скорее доставишь его до слуха того [или той]».
«Он давно забыл о нас, пока мы изнемогаем в пламени разлуки; а сам Мадхурипу, утончённый и довольный, живёт себе в Матхуре. Потому удержи в сердце всё это послание без остатка и скорее донеси его до слуха того, кому оно предназначено».
