Made on
Tilda
Когда Кришна прыгнул к змею, гопи решили, что Он погибнет. Ими владела одна мысль: скорее добежать до берега, броситься вслед за Ним и умереть вместе с Ним. Рупа Госвами прибегает здесь к гиперболе, к атишайокти, — но в духовном мире это не просто поэтическое преувеличение, а сама реальность. Из их глаз хлынуло столько слез, что земля размокла и стала скользкой. Девушки падали, скользили, поднимались снова, и каждая такая заминка причиняла им такую боль, что каждый шаг казался смертью. Их любовь так сильна, что даже миг разлуки сжигает их изнутри.
А что в это время делал Кришна, пока на берегу разыгрывалась эта трагедия любви? Он танцевал на головах смертоносного змея. Рупа Госвами находит здесь великолепное слово — āho-puruṣikā: героическая бравада, гордая удаль, словно восклицание: «Вот каков я!» Кришна танцевал с таким неистовым восторгом, так топал маленькими стопами, что сокрушал змеиную гордость и выбивал сияющие самоцветы из его капюшонов.
До прыжка Кришны озеро Калии было так пропитано ядом, что птица, пролетев над ним, падала замертво. Об этом сказано в «Бхагаватам».
Но послушай, что теперь говорит Лалита белому лебедю: «Испей этой сладкой воды!»
Кришна очистил озеро. Оно больше не чернеет от яда. Теперь его будто подсвечивают изнутри упавшие самоцветы. Вместо ядовитого пара над ним плывет аромат пыльцы кадамбы. Лалита зовет лебедя утолить жажду там, где прежде царила смерть. Все, к чему прикасается Кришна, становится сладостным и святым.